anna_sofiya

некоторые однозначно размножаются усами.

Встретила толпу работников метлы. Они были странно одинаковы и усаты. Даже тетеньки.

народом

— И эх, такая погода… У меня однажды зубы воспалились и врач сказала, что в такую погоду к ней косяками идут с такими проблемами.   
— Погода! Ты хочешь сказать, что пенсия замаячила? И я старая калошка?    
— Ты? Старая калошка? Право слово — смешно.    
— Ну, все когда-то постепенно ими становятся.
Я, правда, хотела бы стать старой бархатной туфелькой. Но не заношенной, а так, с налетом истории, что, несомненно, ценно. Такой, которую не выбрасывают на помойку, а с трепетом хранят в каком-нибудь сундучке. Вместе с нитками жемчуга, маленькими сумочками, расшитыми полудрагоценными камнями и стеклярусом, веерами, фотографиями бравых офицеров и изысканных дам, кружевами ручной работы и прочими ценностями. Называют семейными реликвиями и передают по наследству.    

Тяжелые душевные метания – съесть или не съесть сникерс. Нет бы, о чем-то действительно важном, насущном. О проблемах мироздания, страны, конкретного человека.
Нет!
Исключительно о пузе. Хо-че-тся. Себя ведь надо любить и баловать? Не так ли? Поэтому надо срочно себя полюбить и побаловать. Сегодня сникерсом. Он такой приятно-сладко-соленый. И голод утоляет, энергии добавляет, умиротворяет. Йеу.
Но голода нет, совсем. Даже скорее – приятная сытость. Но голоден мозг, ему просто не обходима стимуляция, допинг, Книжка? Данебоже шь мой. Какая книжка посередь дня, у всех на виду. Книжка – дело интимное, не терпящее сторонней наблюдательности, наблюдаемости, чего уж там – не фиг пялиться на меня когда я читаю!
Поэтому, читать я предпочитаю в туалете или в гордом одиночестве завалившись поперек дивана, или по вдоль и ноги на стену. И книгу потолще, да буковки помельче. И сникерс в руку.
А, да, сникерс. Так съесть или не съесть? Высокие душевные переживания.

___________________________________________________________
* При написании ни одного сникерса не пострадало.
Не реклама.
Просто из любви… поболтать…сникерсом в чае.

…Так съесть или не съесть?

В выходные звонила моя тетушка. Она решительно увлеклась живописью. В частности – масляной.

Интересовалась, можно ли предварительный рисунок, если нет угля, сделать кетчупом?

 

Про себя я подивилась ее выбору. Представила кровавые разводы кетчупа на белоснежном холсте, как он смачно стекает и густо шмякается на голые коленки. Подумала, от чего не клубничным вареньем мазаться? Его хотя бы приятнее облизывать. Потом плавно перешла на сало и шоколад.

Эти яркие образы промелькнули в моем озадаченном сознании в одно мгновение.

Вслух я продолжала тянуть – эээээ? И, наконец-то, разгадка спасительным поплавком вынырнула на поверхность – соус! Она имеет в виду соус! Хвала небеси!

–  Может быть соусом? – Вежливо поинтересовалась я.

–  Ну да, конечно же, я имела в виду соус!

Про себя я порадовалась собственной проницательности и несомненным дедуктическим способностям.

___________________________________________________________________________________________
Соус – это такой толстый мелок-карандашик, в нем прессованные пигменты с клеем. Завернут в фольгу.
Чаще всего встречается серо-голубой, черный, иногда коричневый. Хорошо наносится на бумагу, растушевывается. Может использоваться как мокрый соус (размывается водой).
:))
 

Киви – пароходу и человеку тому еще птицеовощу!

 

Бурый киви глупо прячет

Крылья мелкие под шерстью.

Только это заблужденье –

то не шерсть, а пух и перья –

разной степени лохматость,

и колючесть и шершавость.

Киви – гордо назван птицей,

Хоть к полетам не годится,

Предпочтенье отдает он

Важному ногошаганью.

Под пером набит он ватой

Кислой мякотью зеленой,

Как крыжовник-переросток,

С мелкой россыпью семян.

Очень нужен всем ребятам

Хитрый птиц, пушистый киви.

Потому, что нашпигован,

всяким разным витамином,

Много букв, я всех не помню,

Но про Цэ там точно было

Вот такой он этот киви,

Птицеовощь, фруктоптиц.

Какая еще может быть фамилия у «ученого» рекламирующего новый чистящий порошок?
Естественно — Чистяков.

Мама, вот слушай.
Жир — очень легкое вещество. Самое легкое в организме.
Тогда почему жирные люди так много весят?

Спортивная секция по метанию ёжиков приглашает

Как-то раз, одной совсем не бедной дамочке захотелось к весне получить новое пальто.
Такое необыкновенное-необыкновенное.
Чтобы ни хуже чем у Катьки и, обязательно, было похоже на Нинкино, но не похожее, а в тысячу раз лучше. И чтобы та, из восьмой квартиры, почувствовала себя дворничихой в телогрейке. И в конечном итоге, чтобы все от зависти умерли.

Обойдя изрядное количество магазинов дамочка не нашла ни чего стоящего и поняла, что готовые варианты ее не устраивают. Тогда она пришла к гениальному по своей простоте решению - сшить пальто в ателье, на заказ.
Специально из Англии утренней лошадью, которую сначала загнали, а потом пристрелили, было привезено дорогущее сукно, нитки и фурнитура в довесок. Раз пятьсот было обговорено, что и как будет скроено, приталено, выточено, задрапировано. Осталось только, как говорит один мой знакомый портной, начать и кончить.

В тот исторический момент, как только портной занес над тканью ножницы, чтобы выкроить нужную деталь, все и произошло. Тетка эта, которая дамочка, начала громко и нервно кричать, возмущаться, топать ножкой и нецензурно высказываться: «Мол, она такие деньги за эту тряпку выложила, что не позволит ни кому обрезать от нее ни кусочка, ни ниточки. Поэтому шить будем из того что есть, целикового!»

 Портной, икнув проглотил обмылок, уколол указательный палец о булавку, нацепил на средний палец наперсток, почесал в затылке ножницами и отложил их в сторону. Потом он внимательно посмотрел на дамочку, три раза кивнул гривой, опять посмотрел, пять раз выругался про себя и, наконец, сделал четыре шва, оставив три дырки.

Изредка он встречает на улице эту, в дорогом мешке из-под картошки, и делает вид, что не имеет к нему ни какого отношения. А она, естественно, не замечает его, ведь «прислуга» для дамочек невидима, и гордо неся себя, дефилирует дальше.

К сожалению, ей ни кто так и не сказал, а может, она не услышала, что нередко, чтобы получить хоть что-нибудь стоящее, нужно не мало дорогого отрезать.

В некотором царстве, в Двумерном государстве жили-были царь Кондрат Квадрат и царица Летиция Трапеция.

Царь Кондрат Квадрат был весьма важной и весомой фигурой. Бывало, встанет перед зеркалом, одним бочком повернется, другим; да сам собой залюбуется – и так хорош и эдак – со всех сторон одинаково красив, одинаково обаятелен.
Любимым занятием царя Кондрата Квадрата был прием парадов. Выйдет на площадь – пуговицы блестят, сапоги скрипят. Тряхнет эполетами, поправит треуголку, да давай шпагой салютовать проходящему войску.
– Равнение на царя! – рявкнет командир-транспортир.
– Ура! – в ответ грянут солдаты-многоугольники.
Громыхая по клеточкам, прокатится дивизия колесниц. Любопытные придворные-параллелограммы, расфуфыренные фрейлины-эллипсы лезут в первые ряды, толкаются, друг на друга наступают, в линиях путаются. Да как не стараются, все равно ничего кроме прямых линий взводов не видят. Очень веселое занятие.

Царица Летиция Трапеция верная подруга царя Кондрата Квадрата, под стать ему и фигурой и норовом – степенная и устойчивая. Сядет у окошка, платье расправит, одну сторону параллельно другой, косу распустит, потом снова заплетет. Или на пяльцах вышивать станет, крестиком. Одно слово – умница.
Так и жили они долго и счастливо, пока в один прекрасный день не родилась у них дочка Точка. Радостная весть разнеслась по всей площади Двумерного государства, а через некоторое время слышна была далеко за периметром.
Стали к дворцу царя Кондрата Квадрата стекаться придворные с подарками для дочки Точки. Много всего приятного и полезного было подарено, добрых слов сказано, вкусного съедено, фейерверков запущенно. Все так увлеклись, что даже не заметили, как страница перелистнулась и во дворец вошла страшная Ломанная Кривая.
– Ага! – закричала она, – забыли про меня? А я вот она, никуда вы от меня не денетесь. С подарочками пришла. Пусть ваша дочка Точка, как только научится ходить, начнет  вверх прыгать. Вот подпрыгнет она туда, неизвестно куда, и больше никогда вы ее не увидите. Ведь, известно, что там, – Ломаная Кривая ткнула пальцем в небо, – жизни нет! Ха-ха-ха, – злобно захохотала она.
Но тут уже подоспели стражники-ромбы с отрезками наперевес, схватили Ломанную Кривую, замкнули ее, разделили на несколько многоугольников и отвели получившихся малышей в начальное образовательное учреждение, что-нибудь полезное образовывать.
Царь Кондрат Квадрат и царица Летиция Трапеция горестно плакали графитовыми слезами над дочкой Точкой.  И тут, как в сказке, откуда ни возьмись, появилась фея-крестная Окружность, вся перетянутая сверкающими диаметрами.
– Не плачьте, – сказала она, – конечно, я не в силах полностью снять это страшное заклятье. Но я могу его смягчить. Вернее, даже улучшить. Ваша дочка Точка станет первой точкой-космонавтом и подарит вам совершенно другой мир, который вы даже не можете себе представить.
– Что же это за мир? – хором воскликнули царь с царицей.
– Всему свое время, – улыбнулась Окружность, – всему свое время. До встречи в другом мире и в другом качестве. Сказала так и растаяла, словно была нарисована невидимыми чернилами.

Шло время. Царь Кондрат Квадрат наслаждался парадами, царица – вышиванием. Все плохое имеет обыкновение забываться. Так случилось и с проклятием Ломанной Кривой.

Но вот в один прекрасный день…

Дочка Точка пошла прогуляться. Шла-шла, замечталась и не заметила как стала невесомой и подпрыгнула. Сначала она очень испугалась. Но потом, присмотревшись, очень обрадовалась – ведь сбылось пророчество феи-крестной Окружности.
Все дорогие ей с детства фигуры обрели объем. Царь Кондрат Квадрат стал кубом, мама Трапеция – пирамидой, треугольники – призмами. А фея-крестная Окружность… Догадываетесь кем стала? Да, легкой, воздушной сферой.

И жили они все долго и счастливо, да и по сей день живут, да нам задачки загадывают.

У Лукоморья дуб зеленый
Златая цепь на дубе том.
И днем и ночью, кот-ученый,
все ходит по цепи кругом.


( Как в любой настоящей и порядочной сказке добро победило зло и даже не стало над ним смеяться.  )

Погоня

Очнувшись от сновидений, Коллега открыл глаза. Он далеко не сразу вспомнил, где нахо-дится – темно, жарко, неподалеку кто-то стучал в рельс. Коллега скинул с головы удобно распо-ложившуюся там кошку, сел, с хрустом потянулся и… Заметил в небе приближающуюся точку.

( – Ласточки низко летают, к дождю, – подумал Коллега. – или не ласточки.  )

Засада

Кузницу Колобки нашли быстро, она находилась на самой географической окраине Лукоморья. Хозяин кузницы – русый, кудрявый, румянец во всю щеку, косая сажень в плечах – богатырь Селиван оказался радушным хозяином. Отложив в сторону фигурную заготовку светильника, кузнец пригласил Колобков в беседку, стоящую на самом краю обрывистого берега. Выставив на стол запотевший жбан кваса, малосольные огурчики и прочие нехитрые закуски, он предложил приятелям подкрепиться, а заодно и побеседовать.

( – Дорогой Селиван, не могли бы вы нам помочь, – начал Шеф.  )

Разгадка все ближе

Оказавшись на улице, Шеф и Коллега переглянулись и не сговариваясь, отправились в Цве-точный тупичок, где располагалась клиника доктора Айболита. Дома расступились, и перед ними вырос трехэтажный особняк. Жаркое полуденное солнце отражалось от его белоснежных стен, обложенных белым мрамором. На фасаде, не смотря на день, ярко горели красные неоновые буквы – клиника «Здорово здоров». Медная табличка при входе гласила: – Будь здоров! В «Здорово здоров» всегда здоров и еще здоровее!

( – Нда, кому-то слишком нравятся звонкие согласные, – хмыкнул Шеф, – и звонкие монеты, похоже, тоже.  )

Кот Баюн

– Как я понимаю, круг сужается, и мы направляемся прямиком к коту Баюну? – почесывая в затылке шариковой ручкой, спросил Коллега Шефа.

( – Именно!  )

Колобки и Никифоровна.

Плотно позавтракав, а заодно и пообедав у четы Лихо, братья Колобки решили направить свои стопы ко второму пункту из списка подозреваемых – Соловью-разбойнику. К сожалению, по указанному в картотеке адресу подозреваемый Соловейчик отсутствовал. Присев на лавочку возле подъезда Шеф и Коллега развернули по номеру «Спорт-Экспресса», отгородившись от мира. Это была старая уловка сыщиков, провертев дырку в газете можно было незамеченными наблюдать за входящими, выходящими и мимо проходящими.

( – Кхе-кхе, – раздалось над ухом, – давненько я за вами наблюдаю, чё это вы тут расселись, будто шпиёны какие-то?  )

Жертва педагогической ошибки.

Лихо Одноглазое, а звали его всю жизнь именно так, сидя на завалинке, нежился на еще не горячем утреннем солнышке. Изредка он поглядывал на картофельное поле, сплевывая черную шелуху от семечек в стоявший рядом кулечек. Шефа и Коллегу он заприметил еще издалека и теперь ждал, когда те приблизятся.

( Сколько он себя помнил, мало кто с ним хотел водиться...  )

Шеф выдвигает версии

Шеф и Коллега шли по дорожке, петлявшей вдоль залива. Уже совсем рассвело. Утомленные долгим вечером и насыщенной событиями ночью, приятели молчали. Периодически Коллега исчезал в диких зарослях малины и появлялся перепачканный ягодным соком.

– Шеф, может, все-таки подкрепимся чем-нибудь? Я голодный, словно хищник какой-то.
Шеф вышел из состояния глубокой задумчивости, посмотрел на коллегу и произнес:

( – Аналогично, Коллега. )